eng
Структура Устав Основные направления деятельности Фонда Наши партнеры Для спонсоров Контакты Деятельность Фонда за период 2005 – 2009 г.г.
Чтения памяти Г.П. Щедровицкого Архив Г.П.Щедровицкого Издательские проекты Семинары Конференции Грантовый конкурс Публичные лекции Совместные проекты
Книжная витрина Корзина заказа Где купить Список изданных книг Готовятся к изданию
Журналы Монографии, сборники Публикации Г.П. Щедровицкого Тексты участников ММК Тематический каталог Архив семинаров Архив Чтений памяти Г.П.Щедровицкого Архив грантового конкурса Съезды и конгрессы Статьи на иностранных языках Архив конференций
Биография Библиография О Г.П.Щедровицком Архив
История ММК Проблемные статьи об ММК и методологическом движении Современная ситуация Карта методологического сообщества Ссылки Персоналии
Последние новости Новости партнеров Объявления Архив новостей Архив нового на сайте

Даунис Искра Борисовна

Даунис И.Б.

Выпускница психологического отделения философского факультета Московского университета, после аспирантуры Института дошкольного воспитания – кандидат психологических наук.

В октябре 1960 года открылся Институт дошкольного воспитания АПН РСФСР, его директором и заведующим лабораторией был А.В. Запорожец, я (давняя ученица Александра Владимировича) была в ней лаборанткой с обязанностью, среди прочих, вести протоколы заседаний. Первое время все сотрудники института размещались в одном большом помещении – бывшем спортзале, все – на виду. Тогда-то и произошло мое знакомство с Г.П. Щедровицким, который был принят в лабораторию на должность младшего научного сотрудника. Знакомство – и первое восхищение человеком умным, неординарным, с необычным подходом к любой проблеме, с сияющими глазами. Конечно, я была немножко влюблена, но никто об этом не знал.

С 1961 года я – аспирантка института, научный руководитель – А.В. Запорожец; первый помощник, консультант, а потом и друг на многие годы – Н.И. Непомнящая. Вскоре Нинель Ионтельевна привела меня на семинар в Институт психологии, который вел Георгий Петрович, Юра. Потом меня пригласили на семинары у него дома – для узкого круга, и как-то незаметно стала членом его группы, «своим» человеком.

Первое время сотрудники институтской лаборатории и «группа Щедровицкого» (члены кружка) вместе отмечали праздники, отправлялись в байдарочные походы по Подмосковью, встречались то у Запорожца дома, то у Щедровицкого; конечно, каждый раз состав приглашенных был разный, но оставалась неизменной группа «Своих», членов лаборатории Запорожца, ставших членами «группы Щедровицкого»: Непомнящая, Пантина и я.

Это были годы напряженной работы не только по своей, аспирантской теме, но и в семинарах кружка (докладов я тогда не делала, но чувствовала себя сильной), годы встреч с интереснейшими людьми, подлинными «шестидесятниками» (однажды, «застряв» после семинара на «Соколе», присутствовала на встрече с кинорежиссером Григорием Чухраем). Конечно, на встречах узким кругом членов «семинара» беседы велись не только по темам методологии научного исследования, но и по вопросам политической жизни страны.

При мне вошел в кружок и Олег Генисаретский: однажды пришел на семинар и сразу включился в его работу.

Кроме того, ГП один год вел семинар для аспирантов Института дошкольного воспитания – учил «конспектировать» не по тексту, а «по мыслям» автора. «Простые» приемы, показанные им, остались у меня на всю жизнь. В итоге активной умственной работы я, вероятно, очень менялась, менялись и мои требования к научному исследованию. Так или нет, но по окончании трех лет аспирантуры (и еще одного года работы в детском саду, когда шла «обработка» полученного материала), я сделала на заседании лаборатории необычный доклад-отчет. Я доказывала, что экспериментальное исследование без предварительно выдвинутой гипотезы не может быть научным и ничего не привносит (доказывала, анализируя свои эксперименты).

В итоге свою диссертацию я загубила, с Александром Владимировичем отношения испортила – и ушла из аспирантуры ни с чем. Кстати, Запорожец отказался и от услуг Георгия Петровича, заявив, что в сложившейся ситуации непонятно, кто руководит лабораторией!.. Но ГП мой доклад привел в восторг. Он заявил, что и А.Н. Леонтьев не мог бы сделать более доказательный анализ. И, уходя из Института дошкольного воспитания, взял меня своим сотрудником в Институт Технической эстетики (теоретический отдел), куда его как раз в тот момент пригласили.

Во ВНИИТЭ я работала три года (1965-68 гг.), а когда Щедровицкого вынудили из него уйти, вместе с Н.И. Непомнящей перешла в Институт психологии АПН, в лабораторию Д.Б. Эльконина. Продуктивной совместной работы у меня, психолога, с логиком Георгием Петровичем, не получилось. Членом же «группы Щедровицкого» я оставалась все время, пока работал его семинар по мышлению. Во время работы в Институте технической эстетики я сделала на одном из семинаров доклад о концепции продуктивного мышления К. Дункера (по теме моей работы в институте). В него я вложила весь полученный мною в общении со Щедровицким опыт логического анализа научной концепции. (Жаль, что этот материал так и не был опубликован).

Что дали мне годы работы с ГП (точнее – около ГП)?

Как ученому – опыт логического анализа научной концепции: но не по высказанным автором положениям, а по обоснованности их и, прежде всего, по внутренней логике движения мысли. Только так я оценивала для себя работы «мировых светил» – Ж. Пиаже, К. Юнга и др., а также современных психологов (и не только). Получаются, как правило, интересные результаты, не всегда совпадающие с традиционной оценкой. Правда, такой подход мог испортить мои отношения с сотрудниками: не всем и не всегда был по вкусу «логический» анализ их исследования. И только опыт понимания людей учил меня снимать эти проблемы.

Как психолог (а я в группе Щедровицкого жила, прежде всего, как психолог) – я получила огромный опыт общения с учеными разного личностного склада и самого высокого уровня. Это, конечно, меня очень обогатило, дав большой ресурс для работы практическим психологом в последние годы.

И еще отмечу, что ГП был педагогом по самой своей сути: мне кажется, передача своих знаний, своего опыта другим была для него одной из главных ценностей жизни, он в этом никогда и никому не отказывал. Так, его совет мне – как строить отношения с сыном-подростком, чтобы не потерять его – стал главным ориентиром для меня тогда (хотя литературой о подростках я, понятно, была полна) и остался сейчас, с взрослым сыном: «главное – оставаться ему другом».

Во всех отношениях это была самая большая ценность моей жизни – работа рядом с Георгием Петровичем и общение с ним – за что можно только благодарить свою судьбу. Сейчас, на восьмом десятке, иногда подводя итоги своей жизни, вспоминая свои неудачи и разочарования, я среди того, что «зато было в моей жизни…», называю неизменно Георгия Петровича Щедровицкого.

 
© 2005-2012, Некоммерческий научный Фонд "Институт развития им. Г.П. Щедровицкого"
115419, г. Москва, ул. Орджоникидзе, 9, корп.2, под.5, оф.2. +7 (495) 775-07-33, +7(495) 902-02-17