eng
Структура Устав Основные направления деятельности Фонда Наши партнеры Для спонсоров Контакты Деятельность Фонда за период 2005 – 2009 г.г. Публичная оферта
Чтения памяти Г.П. Щедровицкого Архив Г.П.Щедровицкого Издательские проекты Семинары Конференции Грантовый конкурс Публичные лекции Совместные проекты
Список изданных книг
Журналы Монографии, сборники Публикации Г.П. Щедровицкого Тексты участников ММК Тематический каталог Архив семинаров Архив Чтений памяти Г.П.Щедровицкого Архив грантового конкурса Съезды и конгрессы Статьи на иностранных языках Архив конференций
Биография Библиография О Г.П.Щедровицком Архив
История ММК Проблемные статьи об ММК и методологическом движении Современная ситуация Карта методологического сообщества Ссылки Персоналии
Последние новости Новости партнеров Объявления Архив новостей Архив нового на сайте

Волков Андрей Евгеньевич

Волков А.Е.

Впервые я приехал на мероприятие Г.П. Щедровицкого в феврале 1990. Это была ОДИ в Сургуте по здравоохранению, куда меня пригласил мой брат В.Е. Волков (к тому времени он организовывал и участвовал в ряде игр Георгия Петровича и вообще был с ним как-то, по-человечески, близок).

 Нельзя сказать, что меня случайно «занесло» на Игру. Мы с Вячеславом имели много точек пересечения и в спорте, и в науке, так что его «пересказы» в превосходных степенях меня только раздражали: я не мог понять, что происходит и обсуждается на «этих играх», а пренебречь его точкой зрения, отделив значимое от незначимого, тоже не мог. Тогда я уже 6 лет (после МИФИ) работал в научно-технической сфере, связанной с ядерным топливом для реакторов на быстрых нейтронах, и, вообще, интересовался многим, что выходило за рамки моей научной сферы, но ОДИ как плотность коллективной мысли и сама фигура ГП меня поразили.

Не скажу, что это было чисто эмоциональное впечатление или что меня поразила харизма ГП, скорее сильно впечатлила сама техника коммуникативной и интеллектуальной работы. Дело в том, что, помимо науки, личную «самостийность» и уверенность в себе мне придавал даже больше альпинизм. Это такой тип человеческой деятельности, который постоянно требовал перешагивания себя и, если это получалось, то собственный «фундамент» приобретал большую крепость. А к тому времени я совершил около 100 восхождений, имел знак «Снежный барс» (Покоритель высочайших гор СССР), то есть был вполне успешным и квалифицированным восходителем. И вот при всем этом – потрясение!

Конечно, тогда я не обрел ни понимания, ни знания, ни способов методологической работы. Думаю, что и не в этом суть дела: важно, что это стало личной ценностью. Терминологически и понятийно мне гораздо больше дало переписывание одного дня игры (кажется, 4 кассеты), на что у меня ушло очень много времени, благо, что в НИИ его можно было найти, так как я работал по своему графику со второй половины дня, до глубокой ночи.

Активным участником ОДИ я так и не стал – всего участвовал в 4-х играх: Обнинск-90 – игра по городу, Тольятти-91 – банковская игра, Тольятти-92 – игра по технологиям в образовании на базе Международной Академии Бизнеса и банковского дела. Вот и все игры с лидерством ГП в моем «послужном списке». Думаю, что я не стремился участвовать в как можно большем числе игр потому, что тогда у меня не было управленческой практики, которая требовала бы соответствующего оснащения. Скорее, меня влекла та атмосфера, в которую нигде больше нельзя было погрузиться. Одновременно на играх и семинарах вызывали настороженность многочисленные персонажи, с легкость продуцировавшие тексты речи, за которыми очевидно зияла пустота. Очень не хотелось выглядеть также – поэтому после первого «доклада» в Сургуте я затих и наблюдал. Конечно, много читал текстов разных лет и периодов, но, думаю, что толк от этого был невелик. Это сейчас понятно, что надо было самоопределиться в определенной практике, соразмерной тому инструментарию и подходу, который разрабатывался с СМД движении.

Все это случилось в 1992-96 гг., когда с командой мы стали делать и переделывать учебное заведение – Тольяттинскую Академию управления (ТАУ). А команда была замечательная: безусловным лидером был Саша Зинченко, в разное время в нее входило немало участников методологического движения, но наиболее заметную роль в этом проектировании и программировании современного образования на данной площадке сыграли Николай Андрейченко, Владимир Никитин, Вячеслав Волков, Светлана Крайчинская, Галина Алексеевна Давыдова, Юра Луковенко и многие другие. «Многие» – это не фигура речи, а, действительно, несколько десятков (!) активных обладателей методологического инструментария. Не говоря уже о том, что визит-профессорами читали курсы лекций Петр Щедровицкий, Сергей Попов, Вячеслав Глазычев, Олег Генисаретский, Олег Алексеев, Павел Мрдуляш и… опять я сильно рискую не упомянуть всех. Это был такой «плавильный котел» с очень высокой концентрацией игр, семинаров, дискуссий. Можно в шутку сказать, что это было учебное заведение при «команде методологов».

Собственно, занимая в этой ауре позицию разработчика и реализатора, я и начал осваивать методологический инструментарий и разработки. Начинал в 91-м заведующим кафедрой информационных технологий, в 93-м стал деканом факультета управления и финансов, а с 98-го – ректором ТАУ. В ядро коллектива, которое ведет проектирование, я вошел, наверное, в 94-96 году.

Начиная с 1999 года, мы стали активно выходить за пределы нашего «монастыря» и втягиваться в работы, которые вел Петр Щедровицкий по Приволжскому федеральному округу и реформе РАО ЕС. Кроме того, Андрей Реус переместился (1998) из нашего коллектива в аппарат Правительства, что обеспечило наше включение в ряд реформ государственных инфраструктур, интерес к которым то возрастал, то угасал, исходя из политической конъюнктуры.

В 2002 году и я (по рекомендации А. Реуса) переместился из Тольятти в Москву, став проректором Академии народного хозяйства при Правительстве РФ, где начал активно применять тот опыт, который мы накопили в ТАУ. А. Зинченко описал его в двух своих книжках, посвященных принципам, подходам и технологиям, разработанным и имплантированным в ТАУ за 15 лет его существования.

Так как сфера моих работ находилась в образовании, то я стал втягиваться в разные ситуации, связанные с изменениями всей системы российского образования. Сначала в т.н. комиссию И.И. Шувалова (администрация Президента), а после смены состава Правительства – непосредственно в министерство науки и образования советником Министра – А.А. Фурсенко. Со средины 2004 г. я непосредственно руководил группой, которая готовила соответствующий документ Правительства, посвященный реформе образования в РФ. Именно эта работа потребовала тех представлений и инструментов, которые разрабатывались в СМД подходе.

С осени 2005 г. я возглавил экспертную группу, которая разрабатывает инициативу в сфере образования Российской Федерации в рамках председательства России в Большой Восьмерке. Инициатива должна носить глобальный характер и удовлетворять сложной совокупности условий. Я полагаю, что опыт международной коммуникации, необходимость обеспечения понимания своей позиции были бы безуспешны, если бы за этим не стоял инструментарий схематизации, тот набор различений и смыслов, разработанный «гигантами, на плечах которых мы стоим».

 
© 2005-2012, Некоммерческий научный Фонд "Институт развития им. Г.П. Щедровицкого"
109004, г. Москва, ул. Станиславского, д. 13, стр. 1., +7 (495) 902-02-17, +7 (965) 359-61-44