eng
Структура Устав Основные направления деятельности Фонда Наши партнеры Для спонсоров Контакты Деятельность Фонда за период 2005 – 2009 г.г.
Чтения памяти Г.П. Щедровицкого Архив Г.П.Щедровицкого Издательские проекты Семинары Конференции Грантовый конкурс Публичные лекции Совместные проекты
Книжная витрина Корзина заказа Где купить Список изданных книг Готовятся к изданию
Журналы Монографии, сборники Публикации Г.П. Щедровицкого Тексты участников ММК Тематический каталог Архив семинаров Архив Чтений памяти Г.П.Щедровицкого Архив грантового конкурса Съезды и конгрессы Статьи на иностранных языках Архив конференций
Биография Библиография О Г.П.Щедровицком Архив
История ММК Проблемные статьи об ММК и методологическом движении Современная ситуация Карта методологического сообщества Ссылки Персоналии
Последние новости Новости партнеров Объявления Архив новостей Архив нового на сайте

Сааков Виталий Вадимович

Сааков В.В.

Есть ли смысл, ориентируясь на название сборника, примеривать свое лицо к ММК? Правильней примерять его лицо к своему – я от этого, несомненно, выигрываю. Факт, что ММК стал частью моей биографии: я себя уже не знаю без него и событий, с ним связанных. Уже не пойму себя вне Школы ММК, не буду признавать себя, не обнаруживая в себе «штрихи» ГП и Олега Игоревича Генисаретского, Виктора Петровича Литвинова, Сергея Андреевича Семина… Не очерчу былой дружественный круг без Лены Ланганс, Юры Луковенко, Олега Исаева, Максима Отставнова… Ведь мало сказать – из песни слов не выбросить. Здесь, как говорится, совсем другая песня.

В 1987 г. на И-54 в Харькове Марк Меерович сказал мне, что верил во встречу на игре. А ведь до этого мы вместе учились в аспирантуре МАрхИ. Методологических «подозрений» он у меня не вызвал. Благодаря стараниям Марка я внимал в аспирантском клубе Александру Гербертовичу Раппапорту. И его я «не заподозрил». В студенчестве и в аспирантуре дорожил плотными контактами с А. Ермолаевым – также участником проектных семинаров Георгия Петровича и другом Олега Игоревича. А до аспирантуры – знакомство с другими архитекторами, втянутыми в орбиту ММК. Мало того, моя тетка, московский редактор и журналист Галина Сорокина, знала старшего и младшего Щедровицких. Цепко же держала меня земля обетованная – дизайн и архитектура.

Чтобы состоялась Встреча с Кружком, стоило из Москвы уехать и оказаться в регионе: ММК в то время уже их строил и развивал (так вовлекая в свой оборот неофитов). Для Ульяновской области у ГП была заготовлена серия из десятка игр. В 1986 г. эту серию открыл Б. Сазонов. Следующую игру в начале 87-го проводил А. Зинченко, я на нее был рекрутирован, и решение о дальнейшей моей судьбе было бесповоротным. Три месяца «методологической музыки» из магнитофона (записей игр и семинаров ГП) – и я в Харькове на игре у «самого Щедровицкого»! Дальше требовалось единственное – как можно больше быть рядом с Георгием Петровичем. Поэтому незамедлительно организую лабораторию, складываю городской семинар, избираю игротехнику и, в конце концов, создаю ульяновские совещания по эпистемологии. Ни много ни мало, началась новая организация и периодизация жизни.

Не буду скромничать, ГП меня отметил и в дальнейшем «во мне» участвовал. В Калининграде, на И-60, он лично впустил меня в неприступную гостиницу с игротехниками, в начале 90-х в Сургуте при проектировании Сети методологических лабораторий включил в сеть уже существующую мою лабораторию, а чуть позже в Тольятти настоял на введении в штат проектно-исследовательского центра академии.

Итак, я «вошел в ММК» через игротехническое движение, идущее от игр ГП. А мог бы и от игр С. Попова. Если бы в 1988 г. я не смог внятно сформулировать для ГП смысл дальнейшего продолжения игровой серии для Ульяновска, то просто транслировал бы Попову объединенный заказ ЦК и Обкома ВЛКСМ на вполне перестроечную игру союзного масштаба. Это был специфический этап – игры-как-машины. В конце 80-х они планомерно и неотвратимо прокачивали через себя страну. А Сергей Валентинович умел это, но от его жерновов я уклонился. ГП при этом напоминал: игротехник – солдат перестройки (в том смысле, что ему не выжить), добавляя в мой адрес – оловянный солдатик, и, бывало, грозил разбить очки интеллигенту. А уж солдатом игры, не смотря ни на какие риски, я быть старался. На Обнинской И-81 главный «виновник» игры – изобретатель очередной схемы преобразования энергии – работал в моей группе. На меня пришлась значительная тяжесть экспертизы-разоблачения. Изобретатель не находил себе места и сулил игротехнику такое, что впору было обращаться к программе защиты свидетелей.

Но было с кого брать пример. ГП был средоточием и двигателем не только игры, но и всего обозримого мной круга значимых событий и ситуаций. А главный нерв составляли для меня его методологические консультации и лекции. «Посещенные» прирастали расшифровками «упущенных», ксерокопиями его статей, пересказами. Книжные полки полнились текстами игр и литературой, рекомендованной игротехнику (ходил такой хрестоматийный список). Все, сказанное ГП, воспринималось адресованным к себе лично, персональным указанием на место в деланье истории. В Ульяновской И-71 я пережил это сполна. Во многом, наверное, благодаря той мере ответственности, которую предполагала подготовка и организация большой игры. «Оставалось» осознать, во что я оказался ввергнутым, – со мной имела дело Методология.

Методология-в-игре вела меня через темы инженерии и техники, образования и педагогики, проектирования и исследования. Результаты откладывались в проводимых семинарах, играх, в интеллектуальных и организационных опытах. Все это требовало освоения методологической действительности. Результаты освоения во многом оказались, к счастью-несчастью, предопределены способностью, унаследованной от родителей (художника и словесника) и приобретенной в обучении (архитектуре и дизайну). Состояла она во владении средствами изображения и выражения. Функция представления, стимулировавшаяся игрой и семинарами, рано или поздно должна была трансформировать «родовую» способность в техническую – в схематизацию. При этом необходимо отдать должное: Юра Луковенко был педантичным критиком логического уклона моего схематизирования, Максим Отставнов поставлял интеллектуальную операторику, Лена Ланганс контролировала ясность и прозрачность смысла, Владимир Никитин сулил в будущем конвертирование этой графики во всевозможные «капиталы». А Сергей Семин время от времени устраивал моей схематизации экзамены-экзекуции, из которых я с бесспорным успехом сдал всего лишь один.

Методология-как-схематизация поставила меня перед двумя направлениями работ: схематизацией понятий и знаний. Пусть я не витязь, но это было распутье. А тем временем Методология и ГП простирали историю Кружка в будущее: этап ОДИ должно было завершить и начать следующий – СМД Эпистемологии. Я рискнул, и ГП принял предложение о превращении намеченных для Ульяновска игр по проблематике знания (вынашиваемую им с 70-х тему пространства и времени) в эпистемологические совещания. Тогда казалось – вот оно и есть то самое. Теперь, вглядываясь в прошлое, я вижу, куда и когда опоздал с совещаниями. Состояние здоровья ГП позволило ему работать на двух из четырех. Первому он задал старт и стандарт работ (ульяновцы на первом совещании признавались, что видят в ГП своего великого земляка). Другое он уже «только» контролировал.

Да, фундамент ГП заложил. И добротный. Другое дело, что на нем не выстроено. Моя ошибка – совещания приобрели форму рефлексивной остановки работ Сети методологических лабораторий, она использовала их для «тыловых маневров и упражнений» к предстоящим мероприятиям. Распад СМЛ лишил совещания и этой функции. А изоляция Сети и фактический ее уход из методологического сообщества поставил совещания перед перспективой маргинализации. Оставалось только свернуть их в форму индивидуальной теоретической работы и во фрагменты «знаниевых практик» (экстремальной педагогики, культурного предприятия, ориентированных сред, культурного ландшафта).

Я уже сполз почти к мемуарному, то бишь старческому и брюзгливому, стилю изложения, настало время остановиться. Упомяну только несомненные для себя достижения: программа IV Семинара-совещания по эпистемологии, ряд небольших текстов по экстремальной педагогике («Тезисы к понятию», «Психика и знаки», «Принцип маргинальности», «Против диагностики»), схема логико-эпистемологического дискурса. Другое и разное можно найти на сайте лаборатории www.priss-laboratory.net.ru.

 
© 2005-2012, Некоммерческий научный Фонд "Институт развития им. Г.П. Щедровицкого"
115419, г. Москва, ул. Орджоникидзе, 9, корп.2, под.5, оф.2. +7 (495) 775-07-33, +7(495) 902-02-17