eng
Структура Устав Основные направления деятельности Фонда Наши партнеры Для спонсоров Контакты Деятельность Фонда за период 2005 – 2009 г.г.
Чтения памяти Г.П. Щедровицкого Архив Г.П.Щедровицкого Издательские проекты Семинары Конференции Грантовый конкурс Публичные лекции Совместные проекты
Книжная витрина Корзина заказа Где купить Список изданных книг Готовятся к изданию
Журналы Монографии, сборники Публикации Г.П. Щедровицкого Тексты участников ММК Тематический каталог Архив семинаров Архив Чтений памяти Г.П.Щедровицкого Архив грантового конкурса Съезды и конгрессы Статьи на иностранных языках Архив конференций
Биография Библиография О Г.П.Щедровицком Архив
История ММК Проблемные статьи об ММК и методологическом движении Современная ситуация Карта методологического сообщества Ссылки Персоналии
Последние новости Новости партнеров Объявления Архив новостей Архив нового на сайте

Рыбалкина Наталия Викторовна

Рыбалкина Н.В.

Для меня методология, методологическое движение – это 12 лет жизни. Опыт ученичества. Феномен самоопределения. Обретение онтологического.

Сегодня я могу назвать себя выходцем из методологического сообщества: я из него вышла и вышла из него. Оглянувшись, пробую опознать главное из того, что видится мне таковым в среде методологов – продолжателей совершенно беспрецедентной практики, которой положил начало Георгий Петрович Щедровицкий (ГП).

Моим учителем был Пётр Георгиевич Щедровицкий (ПГ). Со знакомства с ним в 1991 г. началось мое приближение к методологии. Через него мне открылась особая притягательность личности настоящего методолога – в слове, в публичности сказанного в кругу единомышленников или тех, кто мог бы ими стать. Тогда еженедельные собрания стажеров Школы культурной политики (ШКП) – детища ПГ – проходили в принадлежащей Институту культурологи РАН здании церкви, ныне – храм Николы на Берсеневке. Докладчик говорил что-то о личности и социальном действии, и то, как он говорил, было тем, что он говорил. Меня вдохновило тогда то, что такие люди, оказывается, есть: стоящие на том, что они говорят, и готовые действовать, воплощая свои взгляды на жизнь в жизнь и, похоже, зная, как это делать. Это был выбор Учителя.

Позже (1992-95 гг.) я познакомилась с другими лидерами движения – учениками школы Георгия Петровича; их отличал тот же знак сообщества, помеченный мной при первом знакомстве как «слово=действие». Из них Юрий Громыко и Александр Зинченко были теми, у кого я тоже готова была учиться, но встреча ученика и учителя, наверное, всегда обоюдна и предполагает замысел ученика учителем. Это сравнение стало мне хорошим руководством к выбору в будущем своих учеников.

Следующим опытом, продлившимся дюжину лет, было обретение сообщества, имеющего свое мировоззрение. Опытом наличия объединяющих правил бытия и отсутствия статусов, не подтвержденных «здесь и теперь», каждый раз заново в слове-действии. Справедливой безжалостности к собеседнику, отвечающему за каждое сказанное слово, с одной стороны, и свободы мыслить и говорить обо всем, что ты считаешь важным, – с другой. Необходимости строить коммуникацию с пониманием, которая в обычной жизни считалась делом обычным и доступным каждому, а здесь оказывалась особым искусством, овладевать которым было частью ученического посвящения. В ШКП нас, вновь пришедших, называли неофитами, и мы делали первые шаги в публичном размышлении и впервые сталкивались с тем, что думать и мыслить – вещи разные, с «игрой в бисер» на схемах мышления и деятельности, увлекательной и очень непростой, словно обладающей силой менять что-то в жизни. Это было новым качеством жизни, пестуемым и имеющим внутреннюю и внешнюю стороны: сообщества – большой семьи и сообщества-миссионера.

Так получилось, что именно образовательная сила происходящего в Школе оказала на меня наибольшее влияние – я выбрала образование как сферу своего ответственного действия. В 1992-95 гг. на мероприятиях Школы перед аудиториями инновационного образовательного сообщества страны я прочитала около 10 докладов на темы, связанные с развитием образования. Сам доклад в сообществе методологов был особым действом, похожим на горнолыжный спуск и подъем в гору одновременно, всегда с непредсказуемыми препятствиями, выстраиваемыми оппонентами, и открывающимся по ходу новым для них и тебя содержанием, которое еще нужно схватить и удержать «на доске», на полях и схемах мышления. Но самое главное здесь была цифра – 10. Десять докладов за 3 года – столько, сколько можно за это время ответственно помыслить и предложить к совместному размышлению.

Слово предполагало действие, и я, уже стажер ШКП, одновременно участвовала в ее мероприятиях в сфере образования: в экспертизах инновационных школ в Мирном (Якутия) и культурно-образовательной среды Междуреченска (Кемеровская обл.), в разработке программы образования Московской области.

ШКП стала моей второй альма-матер. Получив психологическое (первое) образование в МГУ, я вскоре обнаружила, что мне не хватает средств для создания метода в своей работе психолога-практика и еще более не хватает менеджерских навыков: 91-й год был годом управленческого дефицита в новых гуманитарных практиках. В Школе культурной политики не изучали менеджмент, зато здесь можно было становиться проектировщиком, и нам, стажерам, доверяли учиться на организации не учебных, а реальных проектов. В 1994-97 гг. я попробовала себя как организатор ежегодного межрегионального мероприятия ШКП для инноваторов в сфере образования – «Школы по педагогике», как руководитель ОД игры (совместно с Л. Лаврищевой) по построению индивидуальной образовательной программы со старшеклассниками Междуреченска, а также студенческого Кампуса и Образовательного театра в Паланге на тему «Государство и право». Меня до сих пор поражает, что я могла иногда одна прилететь за тысячу километров в незнакомый город и устроить там за три дня какое-нибудь мероприятие человек на 200-300 – видимо, это и была сила занятой Позиции и поддержки сообщества.

Но все-таки самым главным, чему меня научила методология ГП и Школа ПГ, стала «наука» самоопределения – открывшаяся на ОД играх как правило игры и оказавшаяся еще более необходимой в жизни, самоопределения как ответственного действия и отказа от безответственного участия (не менее значимого, хотя и не оставляющего следов и потому не воспроизводимого). Сегодня, отягощенная этим видением мира уже профессионально, я всех людей вижу разделенными на тех, кто владеет этой наукой, тех, кто не ведает о ней, будто Адам и Ева до грехопадения, и тех, кто имитирует самоопределение – зная о существовании этого умения, но не владея им. Самоопределению и была посвящена практика, становящаяся вместе со мной в среде методологического сообщества,– тьюторство. Эта идея – индивидуального образовательного пути и его тьюторского сопровождения – приобрела и мое авторство в педагогических и антропологических разработках методологического сообщества.

Постепенный выход на собственный проект был требованием к стажеру ШКП. История моего тьюторского проекта началась в 1993 г. с участия экспертов Школы под руководством Владимира Мацкевича в запуске факультета управления Свободного университета «Эврика». Проектные идеи тьюторства я реализовывала в сессиях (1994-95 гг.) программы «Открытого (начального высшего) образования для российских регионов» ШКП в Кемеровской и Алтайской областях вместе с Татьяной Зубаревой, Александром Поповым и Всеволодом Авксентьевым, а затем (1995-96 гг.) – в создании технологии тьюторского сопровождения образовательного туризма в Школе гуманитарного образования «Эврика» на площадках Италии, Греции, Кипра, Израиля, Египта, Москвы и Новгорода вместе с Татьяной Ковалевой, Марком Кукушкиным и Александром Адамским. Так, внутри сообщества методологов и инноваторов в образовании, большой семьи ШКП складывались с моим участием малые команды и их история.

Тьюторская мысль собиралась в доклады на многочисленных региональных и московских семинарах (в частности, на семинаре А.А. Пузырея с участием В.М. Розина в 2003 г.) и на ежегодных тьюторских конференциях в Томске, проходивших в 1996-2005 гг. Их учреждение равнялось появлению у нас собственной площадки в масштабе страны, где собиралось сообщество, представляющее новые образовательные практики, для которых был важен потенциал индивидуального в человеке.

Был в моей истории и неудачный выход в социум: попытка вхождения в научное сообщество в 99-м году соискателем степени кандидата педагогических наук и работы над диссертационной темой «Автоисторическая поддержка проектного самоопределения», который, однако, подарил мне общение с еще одним представителем методологии в образовании, моим научным руководителем Никитой Глебовичем Алексеевым.

В 1998-99 гг. в составе разных команд я уже занималась попытками социализации тьюторской практики. Был создан сайт «Сеть открытого образования» (совместно с Алексеем Тупицыным и Сергеем Градировским). Мы занимались визит-тьюторингом учреждений (Пущинский экологический и Ижевский гуманитарный лицеи, Центр развития образования Междуреченска). Участвовала я и в проекте «Уличное телевидение» в предвыборной президентской кампании на Украине как тьютор для студентов, самоопределяющихся в сфере политического действия.

2000-2003 гг. были посвящены уже институционализации практики тьюторства: в Удмуртском университете, в Академии повышения квалификации и переподготовки работников образования в Москве, в Московском центре образовательных технологий (созданном под руководством Т. Ковалевой) и в Московском институте открытого образования. Мною разработан лекционный курс о тьюторстве; создан сайт, освещавший нашу тьюторскую деятельность за все эти годы (накопилось около 30-ти моих статей о тьюторстве); прошел апробацию курс обучения дипломированных тьюторов образовательных путешествий; сложился московский клуб тьюторов…

Удивительным во всей этой истории мне теперь кажется то, как обычный человек, благодаря системе мышления и сообществу, за 12 лет становится частью народившейся с его участием новой практики, что вообще зарождение такой практики было возможно за такой короткий срок, что с помощью методологии ММК оказалось реальным сделать то, что становится в истории годами, десятилетиями, а иногда и веками. Думаю, мы опередили время, оно за нами еще не успело. Может, поэтому я пока ушла из методологии и образования. А может, потому, что реализация идеального оказалась мне ближе, чем работа в сложившихся структурах, и методология, заразив меня любовью к идеальному, оставила маргиналом – на полях большой истории (я могу утешаться тем, что кое-кто из признанных в методологии авторитетов, кажется, Мераб Мамардашвили называет ее провинциальной).

Зато методология научила меня культуре оглядываться на свои прошлые действия и мысли, оставлять следы (рефлексии) и жить, соотнося себя и мир, разбирая и собирая свои представления о том, как на самом деле все устроено (онтопрактика), и стараясь «жить по понятиям».

Сегодня я в Международном институте генеалогических исследований занимаюсь исследованиями в сфере генеалогии, родовой истории, продолжая изыскания на тему истоков индивидуальности в конкретной сфере исторических следов, а также менеджерской деятельностью, которая, благодаря ШКП, стала неотделимой частью любимого занятия.

 
© 2005-2012, Некоммерческий научный Фонд "Институт развития им. Г.П. Щедровицкого"
115419, г. Москва, ул. Орджоникидзе, 9, корп.2, под.5, оф.2. +7 (495) 775-07-33, +7(495) 902-02-17