eng
Структура Устав Основные направления деятельности Фонда Наши партнеры Для спонсоров Контакты Деятельность Фонда за период 2005 – 2009 г.г.
Чтения памяти Г.П. Щедровицкого Архив Г.П.Щедровицкого Издательские проекты Семинары Конференции Грантовый конкурс Публичные лекции Совместные проекты
Книжная витрина Корзина заказа Где купить Список изданных книг Готовятся к изданию
Журналы Монографии, сборники Публикации Г.П. Щедровицкого Тексты участников ММК Тематический каталог Архив семинаров Архив Чтений памяти Г.П.Щедровицкого Архив грантового конкурса Съезды и конгрессы Статьи на иностранных языках Архив конференций
Биография Библиография О Г.П.Щедровицком Архив
История ММК Проблемные статьи об ММК и методологическом движении Современная ситуация Карта методологического сообщества Ссылки Персоналии
Последние новости Новости партнеров Объявления Архив новостей Архив нового на сайте

«Формирование методологического мышления как культурно-исторический и социокультурный проект»

П.Г. Щедровицкий

 (Чтения памяти Г.П. Щедровицкого 2004—2005 г.г./ Сост.В.В. Никитаев – М. : Фонд «Институт развития им. Г.П. Щедровицкого», 2006. – 368 с.: ил. – ISBN 5-903065-07-4) 

Мое выступление будет посвящено осмыслению идеи мыследеятельности (далее — МД) и ее роли в про­ектировании социокультурных форм организации, со­размерных интуиции проекта формирования методоло­гического мышления. Я рассматриваю то, что буду го­ворить сегодня, в контексте нескольких других моих выступлений и суждений, в частности, предисловия к сборнику Чтений 2002-2003 гг., моего доклада 1994 го­да, касающегося истории и перипетий развития Мос­ковского методологического кружка (ММК).

С моей точки зрения, распад Советского Союза, деиндустриализация отечественного социально-эконо­мического комплекса в 90-е годы прошлого века поста­вили на грань выживания целый ряд областей деятель­ности, сложившихся в бывшем Советском Союзе и тра­диционно характеризующих институты, обеспечиваю­щие воспроизводство и развитие в странах первого ми­ра. Речь идет о таких областях, как фундаментальная наука, кинематограф, философские и социально-гуманитарные исследования.

В аналогичной ситуации в определенный момент оказалась системомыследеятельностная (СМД) методо­логия, создававшаяся как специфический институт раз­вития и опиравшаяся на разветвленный куст научных исследований, научно-проектных и опытно-конструк­торских разработок — эпистемологических, логико-методологических, психолого-педагогических, истори­ческих и т.д. В какой-то момент как внутри сообщества, так и вне его получила распространение точка зрения, согласно которой Деятельностная и МД-методология является внебрачным ребенком советского тоталита­ризма и умрет вместе с ним. Необходимо заметить, что этот тезис, с которым я не согласен по сути, имел осно­вание, коренящееся в формах и способах социокуль­турного самоопределения методологического сообще­ства.

Специфической формой существования и реали­зации результатов и продуктов 30-35 летней деятельно­сти Московского логического (и позднее — Московско­го методологического) кружка, а также для отдельных выходцев из методологического движения, в последнее 15-летие стали сначала так называемые организационно-деятельностные игры (далее - ОДИ), а затем, во вто­рой половине 90-х, большая часть активности и вовсе сместилась в сторону учебной (при этом не специфиче­ски методологической), учебно-консультационной и консультационной работы.

У меня не вызывает сомнений тот факт, что Геор­гий Петрович Щедровицкий догадывался о возможном развитии событий уже с середины 70-х годов, когда в среде советской высшей номенклатуры стали циркули­ровать данные о реальном экономическом положении Советского Союза и появились первые сценарии разви­тия событий в последней четверти XX века. У меня также не вызывает сомнения тот факт, что метод ОДИ, удачно объединивший опыт работы Кружка и запрос со стороны рада социальных слоев на выработку новой модели повестки дня, стоящей перед страной, в планах Г.П. Щедровицкого достаточно быстро перерос статус экспериментальной практики СМД-методологии. Игры, ас 1985 г., то есть с начала т.н. перестройки, — проект создания сети прикладных методологических служб, исследовательских и проектных подразделений в самых различных организациях и учреждениях (от КАМАЗа до Союза научных и инженерных обществ СССР), рас­сматривались Георгием Петровичем как условие выжи­вания и сохранения самой методологии.

Не обсуждая сейчас правомерность подобных претензий, хочу сказать следующее. Георгий Петрович искренне полагал, что СМД-методология является без­условной культурно-исторической ценностью, что её замысливание и создание было возможно только в спе­цифических советских условиях (и в этом плане оно само было оплачено очень дорогой ценой) ичто, воз­можно, именно методологический способ мышления и окажется едва ли не единственным продуктивным ре­зультатом советского периода истории России. В этом плане методологию нужно было спасать — или, мягче, защищать — как от последствий распада системы, так и от амбиций и идущих с ними рука об руку субьективно-психологических заблуждений наиболее активных вы­ходцев из ММК разных поколений.

Формирование в этой ситуации полицентричной и диверсифицированной сетевой формы организации ра­бот, оснащенных к тому же инструментами ситуацион­ного локального решения задач и проблем (ОДИ), по всей видимости, было, с точки зрения Георгия Петро­вича, единственным выходом из складывающейся си­туации. Думаю, что начиная с 1986 года, когда у него случился первый инсульт, он хорошо понимал, что на решение этой задачи у него остается не так много вре­мени и уже в недалеком будущем внешние вызовы со­обществу со стороны меняющейся социокультурной ситуации, будут, вероятно, дополнены разбродом и ша­танием внутри, вызванным болезнью, а возможно, и смертью лидера.

Тимофей Сергейцев при подготовке Чтений озву­чил вопрос о том, в какой мере ставка на регионализа­цию и создание множества небольших и, в общем, сла­бо дееспособных социальных групп и структурных но­вообразований было ошибкой нового социокультурного проекта Г.П. Щедровицкого. Не предопределила ли та­кая стратегия, в артикулированном виде сформулиро­ванная в 1985-1986 гг., потерю не только управляюще­го, но даже координационного центра методологиче­ского движения и вызванную этим невозможность ак­тивного, а главное — согласованного позиционирова­ния методологического сообщества по отношению к ряду ключевых социально-экономических и социокуль­турных процессов: экономической и политической трансформации, приватизации, формированию ряда ключевых рынков, проектированию нескольких про­грамм реформ, а сегодня — процессам восстановления систем государственного управления?

Как в известном анекдоте про Луначарского, хо­чется ответить: да, предопределила — и, по всей види­мости, это входило в замысел Г.П. Щедровицкого. Ри­скну утверждать, что для Георгия Петровича ценность сохранения самой методологии, а точнее — культурно-исторического проекта формирования нового типа и новой формации мышления, названного им «методоло­гическим мышлением», в меняющихся и предъявляю­щих совершенно различные искушения социокультур­ных обстоятельствах была безусловна.

Здесь мы подходим к самой важной проблемной точке моего выступления.

Между выживанием и развитием существует при­чудливая связь. Решение задач сохранения само по се­бе, безусловно, не решает вопросов развития; тем бо­лее — сохранение в осколочном или, точнее, лоскутном виде. Вместе с тем отсутствие артикулированных задач и программ развития с какого-то момента делает и само сохранение невозможным, за исключением разве что музейных форм. При этом любое развитие, безусловно, несет на себе многочисленные риски, обращенные не только к антропному и социальному материалу движе­ния, но и к его смыслу и сути, к основанию культурно-исторического проекта создания Методологии.

Таким образом, я утверждаю, что сегодня, через 25 лет после запуска вируса Игры и через 20 лет после начала формирования сетевой структуры методологи­ческого движения, мы можем, и в каком-то смысле обя­заны, провести оценку ситуации. И, с моей точки зре­ния, мы готовы сформулировать новые задачи развития на следующие 25-30 лет. Необходимо озаботиться вос­производством и развитием самой методологии. Необ­ходимо вернуться к рефлексии сформированного Г.П. Щедровицким культурно-исторического проекта, отделив его от многочисленных, возникших в истории движения социокультурных оболочек. Одновременно это значит, что нужно задать себе вопрос о той новой форме социокультурного существования и возможной институционализации методологического мышления, которая соразмерна и адекватна не только шагу разви­тия проекта, но и текущим обстоятельствам нашей жиз­ни.

Вместе с тем, вынося этот разговор в публичное поле, приходится признать, что и техника ОДИ, и сетевая форма организации, и сформированные сетевые уз­лы движения во многих случаях, сохранив внутреннюю практику методологической рефлексии своего опыта и даже методологического или квазиметодологического проектирования своей текущей деятельности, по сути, отказались от задачи проектирования и программиро­вания развития самого исходного проекта. Повторяю: культурно-исторического проекта формирования или, если это кому-то больше нравится, выращивания само­го методологического мышления как особого, нового типа мышления и как особой формации или сферы. От­казались, либо потеряв во многом интуицию цели (можно сказать, исторической и культурной целесооб­разности этого проекта), либо остро испытывая ресурс­ную недостаточность реализации данного замысла, ли­бо не имея возможности скорректировать или переоп­ределить исходный замысел проекта с учетом вновь открывшихся обстоятельств дела.

Прежде чем продолжить эту линию, я бы хотел вернуться к своим собственным размышлениям более чем 10-летней давности. Передо мной — текст моего интервью данного журналу «Вопросы методологии» в 1990-мгоду. Вот что я отвечаю на вопрос М.С. Хромченко о возможных перспективах развития СМД-методологии:

«...Я твердо понимаю, что в условиях предельной инди­видуализации и атомизации [в обществе — комм. П.Щедровицкого] исчезает и растворяется та социокуль­турная форма методологического кружка, которая, как говорят классики, лежит в основе МД, в каком-то смысле объективирована в схеме МД, исчезают условия для кол­лективного мышления, мыслекоммуникации и даже, не исключаю, мыследействий через формы проектирования и программирования. Значит, должен сказать я себе, эко­номическая реформа, политический переворот, встраива­ние в мировую систему разделения труда есть процессы, объективно разрушающие питательную среду СМД­методологии, дававшую ей неофитов и создававшую саму СМД-ориентацию,—разрушающие в ее жизненных осно­вах. И вообще, скажу я вам с некоторой доли шутки, пе­рестройка — это самая большая диверсия против СМД-методологии. Самая большая из всех, которые когда-либо предпринимались. Но!.. Но я хочу быть хитрее историче­ского процесса, поэтомузадаю себе вопрос: каким же об­разом, в таких условиях, в условиях модернизации и экс­пансии индивидуализированных форм жизни и практик может сохраняться, расширяться и усиливаться социаль­ный и социокультурный базис СМД-методологии, основ­ные каналы ее воспроизводства? И отвечаю на этот во­прос несколько раз. Он может сохраняться, расширяться и усиливаться:

- через разработкуонтологических картин и теорий среднего уровня, обеспечивающих новый тип МД соот­ветствующими изображениями объекта и знаниями;

- через разворачивание на базе развития новых областей, сфер и типов МД соответствующего комплекса инстру­ментальных, методологических вопросов, то есть через восстановление непосредственной, или базовой методо­логической проблематизации, связанной с обеспечением этих областей деятельности и практик соответствующими наборами средств и методов;

- через создание новых социальных форм, позволяющих сохранять и поддерживать коллективный способ решения проблем через условия для развития страты, работающей в пласте чистого мышления. Ия, фактически, двигаюсь в каждом из этих направлений...»

Приведенная цитата и текущая рефлексия моей работы в последние 12 лет позволяет мне утверждать, что, во-первых, необходимо вернуться к обсуждению сути и направленности исходного проекта Г.П. Щедровицкого и ММК — проекта формирования методологического мышления. В своих работах я подчеркивал, что потенциал проекта, на мой взгляд, сего­дня развернут в лучшем случае на 10%. Событие мысли вообще, и методологической мысли — в частности, ни­когда не гарантировано, но возможно. Для меня это один из краеугольных моментов МД-подхода. Практика кружковой работы и ОДИ доказала, что возможно так­же воспроизводство ситуации и событий МД. Однако реализация проекта в его полноте — дело будущего. Его смыслосодержательная наполненность еще не рас­крыта и требует дополнительных усилий.

Во-вторых, пришло время вернуться к задаче воссоздания условий возможности методологического
мышления.
В частности, восстановления методологической проблематизации, то есть проблематизации, направленной на выслаивание в накопленном нами опыте собственно методологической компоненты и воссоздание пространства проблемно-ориентированной коммуникации, направленной как на синтез знаний, так и на синтез предметов и методов, то есть по сути на анализ подходных и предметных форм организации как таковых.

И, в-третьих, я сам эти годы готовился к подобной ситуации как в индивидуальном плане, так и в плане создания социальных и антропных условий, возможно­стей подобного «возвращения к истокам» и пересмотра исходных культурно-исторических задач. Не скрою от вас, я рассчитываю, что многие сидящие в зале сегодня или завтра поддержат меня в реализации этого предло­жения. Я надеюсь, что мы готовы к встрече с самими собой. И я твердо понимаю, что ни один из нас не ре­шит этой задачи в одиночку.

Чтобы не быть неверно понятым, я сразу хочу подчеркнуть, что подобный шаг проблематизация и развития, безусловно, не сводится к анализу наследия Г.П. Щедровицкого, тем более — к анализу его буквы. Тема, предложенная мною три года назад для органи­зации процесса подготовки Чтений, является, с моей точки зрения, необходимой, но, безусловно, недоста­точной. Необходимой прежде всего потому, что, по моему мнению, одним из рабочих процессов ближай­шего периода является чтение Г.П. Щедровицкого. Этот лозунг я хотел бы сохранить перед Чтениями еще на несколько лет. Читать Георгия Петровича и писать о его идеях (неважно, в сопоставительном или систе­матическом залоге). Именно поэтому я очень благода­рен Наталье Ивановне Кузнецовой и всем авторам сборника «Познающее мышление и социальное дейст­вие», взявшим на себя тяжелый труд перечитать и на­писать заново о том, что происходило, главным обра­зом, в первом периоде развития ММК. Я искренне на­деюсь, что к этой работе подключатся и другие, будь то участники ММК разных поколений или внешние для ММК люди, знакомящиеся с идеями Г.П. Щедровицкого по печатным работам.

Вместе с тем есть другая сторона этой необходи­мости, на которой я хотел бы остановиться подробнее. Перепрочтение Георгия Петровича, по моему мнению, является одним из ситуативно осмысленных и относи­тельно подготовленных вариантов запуска коммуника­ции, ориентированной на парадигматизацию и развитие идей ММК. Взгляд извне есть одновременно вызов тем, кто занимается издательской и комментаторской дея­тельностью, — вызов со стороны внешнего понимания. Перепрочтение Георгия Петровича, с этой точки зре­ния, должно быть включено в процессы проблемно-ориентированной коммуникации и обеспечивающего ее мышления, направленной на ремонт базового проекта, то есть, опираясь на исходное значение французского глагола «remonter», на новый подъем. Организация про­странства для подобной коммуникации, на мой взгляд, и есть первый шаг к восстановлению социокультурных условий и форм воспроизводства культурно-истори­ческого смысла базового проекта. А главное — социо­культурных условий воспроизводства самой методоло­гической ситуации, или, точнее, ситуации, в которой становится востребовано и возможно методологическое мышление.

Я утверждаю, что сообщество за последние десять лет утеряло понимание важности этой задачи и ее смысла. Коммуникация с Другими, специально создан­ная и долгие годы удерживаемая Георгием Петровичем в формате кружка, коммуникация с Другими, негаран­тированная сама по себе, но возможная в формате ОДИ при соблюдении ряда норм и принципов подготовки и проведения полномасштабной методологической орга­низации игры, была не только признана организацион­но сложной, но и идеологически отброшена как ненуж­ная. Большая часть сообщества под разными предлога­ми отказалась от самой установки на поддержание и воспроизводство тонуса подобной коммуникации. Вме­сто этого активная часть сообщества перешла к страте­гии внедрения, продвижения некоторого узкого, в силу самой установки, набора средств и технологий мышле­ния в те или иные профессиональные, а чаще непрофес­сиональные или недопрофессионализированные группы и слои «потребителей». А часть сообщества, неспособ­ная по тем или иным причинам к подобному социаль­ному активизму, замкнулась в себе, подменив комму­никацию с другими общением с себе подобными.

Но как же так, может возразить кто-то из сидящих в зале, мы же коммуницируем постоянно с представи­телями других типов деятельности, профессиональных, социальных позиций и ролей?

Рискну утверждать, что это не так. Сообщество давно не вступает во взаимодействие с теми, кто может ответить. Более того, в сообществе усилиями таких лю­дей, как Александр Зинченко, появилась мода на мето­дологический «мачизм» (от слова «мачо»), и вслед за этим возникло целое поколение людей, называющих себя «методологами», но не имеющих реального опыта самоостановки и методологической — как, впрочем, и любой другой — рефлексии. При этом подобная ком­мунальная агрессивность и нерефлексивность прикры­вается тезисом о том, что якобы вне сообщества и раз­говаривать не с кем! Распространение этой идеологии, вытекающих из нее стилей поведения, на мой взгляд, сегодня является одной из главных бед. Именно она приводит к появлению феноменов своеобразного «ожи­рения» методологического организма.

Фактически потеряна онтологическая рамка необ­ходимости Другого. Рамка, отчетливо выраженная в схеме МД. Рамка, позволявшая Георгию Петровичу рассматривать схему МД не только как итог многолет­ней исследовательской работы кружка, но и как выра­жение перспективного общественного идеала. А вместе с рамкой потеряна вся совокупность принципов, позво­ляющих помещать мышление в принципиально неодно­родное пространство коллективной МД.

Даже если представить себе на секунду, что эти «мачо» правы и социальный ландшафт в стране сегодня устроен так, что коммуникация практически невозмож­на, то это значит, что, следуя принципам СМД-подхода, надо этого Другого создавать искусственно. И подоб­ная работа есть усиление воспроизводства МД-организации коммуникации, а значит, одно из не­обходимых условий возможности методологической рефлексии и методологического мышления.

Пятьдесят лет назад, ставя на повестку дня вопрос о развитии логики и новых технологий мышления, Г.П. Щедровицкий прекрасно понимал, что такой ком­муникации — в тот момент, прежде всего, межпред­метной, междисциплинарной — нет, и, более того, нет никаких социокультурных форм, в которых она воз­можна. Он создал кружок и таскал с собой двадцатики­лограммовый магнитофон для того, чтобы эту комму­никацию создавать.

Чтобы Другой появился, нужны усилия. Его нель­зя обрести там, где нет сопротивления, так же как управление возможно только по отношению к тому, что обладает самодвижением. А главное — нужно отчетли­вое онтологическое понимание его, Другого, миссии в производстве проблематизации. Коммуникация в смыс­ле схемы МД возможна только с тем, за кем признано право равного участия не только в форме и процедуре, но и в содержательном плане развития коммуникатив­ной ситуации.

Гипотезу об утере ключевыми лидерами сообще­ства и его основными группами рамки МД-коммуникации я высказал еще на Чтениях 1998 года в форме открытого письма. Я в полной мере отношу эту оценку и к самому себе в тот период. Пять лет мне понадоби­лось, чтобы перевести свою неудовлетворенность в проект, направленный на изменение повестки дня и стиля проведения Чтений. Однако, когда три года назад я декларировал, что нам надо вступить в коммуника­цию с философским цехом, чего я только не услышал! Перед Чтениями 2001 года мне позвонил один из уча­стников движения и сказал: «Как ты можешь? Как ты можешь ставить на обсуждение тему "Фуко и Щедровицкий"?!» Я очень удивился, спросил: «Что такое?», и услышал в ответ: «Он же гомосексуалист!..». А где вы, дорогие мои, собираетесь искать партнеров для восста­новления проблемно-ориентированной коммуника­ции?.. В органах государственного управления? В муниципалитетах? Среди учителей школ? С кем вы соби­раетесь выстраивать содержательное взаимодействие?..

Я продолжаю настаивать, что найти кандидатов на роль подобного партнера по проблематизации сего­дня можно только в философской среде, в меньшей ме­ре — среди представителей реальной науки (междис­циплинарных инновационных исследований) иинженерного дела, возможно — в сфере управления и проек­тирования. Решение этой задачи достаточно трудно, придется приложить дополнительные усилия по фор­мированию площадки подобной коммуникации и чер­тежа той МД-машины, которая уже сегодня может пе­рерабатывать мыследействование и мыслекоммуникацию в методологическое мышление.

Без сомнения, придется отказаться от стиля мето­дологического «мачизма», придется холить и беречь как саму эту коммуникацию, так и ту антропоструктуру, которая будет нести груз ее воспроизводства. Как, не побоюсь этого слова, холил и лелеял ее сам Георгий Петрович, понимая роль социокультурной среды и лич­ностных стилей для воспроизводства питательного «гумуса» методологической рефлексии. Те, кто участ­вовал в реальной работе кружка, надеюсь, согласятся со мной: резкость и жесткость Георгия Петровича в отно­шении к людям в подавляющем большинстве случаев носили принципиальный характер и одновременно со­провождались очень большим вниманием к самой структуре коммуникации.

Поэтому я ни в коем случае не могу согласиться с тезисом, сформулированным Валерием Подорогой в его статье[1]:

«Я бы не назвал его [Г.П. Щедровицкого], манеру диалогической или более открытой для слушателей, чем у Мераба Мамардашвили. Его стиль монологичен, даже моноцентричен».

Я рискну утверждать, что многие шаги Георгия Петровича в социокультурном пространстве были обу­словлены четким пониманием необходимости преодо­ления моноцентричности и монологичности, необходи­мости прорыва к Другому, как базового условия сохра­нения исходного проекта. Именно этими причинами, на мой взгляд, обусловлены многие перипетии смены со­става кружка, затем — отказ от кружковой формы и прорыв к формам ОДИ. Георгием Петровичем двигала необходимость поиска, а иногда и искусного завлечения Другого на площадку коммуникации.

Таким образом, задача воспроизводства социо­культурных условий и самой технологии проблемно-ориентированной коммуникации невозможна:

  • без обсуждения ряда рамочных вопросов — пре­жде всего, персонологической и антропологиче­ской концепции ММК (вчера и сегодня), вопросов этики, личностной и групповой идентичности, лежащей в основе проекта методологического мышления;
  • без обсуждения эволюции философского, научно­го и инженерно-проектного мышления во второй половине ХХ века;
  • без анализа тех новых частных методологий, ко­торые, как грибы после дождя, стали вырастать в различных сферах и областях деятельности в по­следние 20-25 лет.

Рискну утверждать, что интеллектуальная ситуа­ция в мире за последние 20 лет, безусловно, измени­лась, и нужна новая рекогносцировка на местности.

Итак, предлагаю:

Провести более подробное обсуждение идеи МД и ее значения для организации мышления и деятельно­сти методологического сообщества. Признать онтоло­гический статус Другого в МД и его развивающую роль в коммуникации.

Вновь стать открытыми. Спроектировать новые площадки и форматы проблемно-ориентированной ком­муникации с представителями важнейших интеллекту­альных сообществ.

Использовать для решения этой задачи на пере­ходном периоде материал чтения, историко-критического анализа и сопоставления наследия Г.П. Щедровицкого с важнейшими философскими и научными школами и направлениями ХХ века.

Определить целями этой работы на 5-7 лет вос­становление культурно-исторического смысла и на­правленности проекта формирования методологическо­го мышления, а также необходимую, по обстановке, корректировку этого проекта.


[1] Подорога В.А. Проект и опыт (Г. Щедровицкий и М. Мамардашвили: сравнительный анализ стилей мышления) // Познающее мышление и социальной действие (наследие Г.П. Щедровицкого в контексте отече­ственной и мировой философской мысли). М., 2004.

 
© 2005-2012, Некоммерческий научный Фонд "Институт развития им. Г.П. Щедровицкого"
115419, г. Москва, ул. Орджоникидзе, 9, корп.2, под.5, оф.2. +7 (495) 775-07-33, +7(495) 902-02-17