eng
Структура Устав Основные направления деятельности Фонда Наши партнеры Для спонсоров Контакты Деятельность Фонда за период 2005 – 2009 г.г.
Чтения памяти Г.П. Щедровицкого Архив Г.П.Щедровицкого Издательские проекты Семинары Конференции Грантовый конкурс Публичные лекции Совместные проекты
Книжная витрина Корзина заказа Где купить Список изданных книг Готовятся к изданию
Журналы Монографии, сборники Публикации Г.П. Щедровицкого Тексты участников ММК Тематический каталог Архив семинаров Архив Чтений памяти Г.П.Щедровицкого Архив грантового конкурса Съезды и конгрессы Статьи на иностранных языках Архив конференций
Биография Библиография О Г.П.Щедровицком Архив
История ММК Проблемные статьи об ММК и методологическом движении Современная ситуация Карта методологического сообщества Ссылки Персоналии
Последние новости Новости партнеров Объявления Архив новостей Архив нового на сайте

Понятие «практика» и проблема анализа «методологической практики»

Розин В.М.

1. Стоит различать:

  • обыденное понимание практики, как любого вида общественной деятельности,
  • понятие практики, имеющее хождение в философии, социологии и других гуманитарных науках,
  • понятие практики в работах Г.П.Щедровицкого и ММК.

2. В рамках первой методологической программы ММК (построение теории мышления) еще не было понятия «практика», хотя можно говорить об употреблении этого термина и заимствованных из марксистской теории представлениях о практике. В марксизме понятие «практика» имело два основных смысла: практика выступала как своеобразный критерий истины (реальность, относительно которой проверяются наши гипотезы; если практика сложилась, то наши знания, гипотезы и сценарии были верны) и практике приписывалась революционная преобразующая роль. Методологические установки на реформирование мышления и наук, понимание содержательно-генетической логики как теории исторического, развивающегося мышления и высшего интеллектуального арбитра, на мой взгляд, определяли понимание практики в  ММК. Эти представления были нам необходимы как средство самоорганизации своей деятельности, позволяющей реализовать установку, в соответствии с которой содержательно-генетическая логика должна быть  органичной и эффективной в социальном отношении (обеспечивала бы перестройку и развитие мышления, сделала бы ненужными другие концепции мышления).

3. В рамках второй методологической программы (построения теории  деятельности) указанные представления о практике продолжали свою жизнь, но были использованы и для построения теоретико-деятельностного понятия «практика», во-первых, с целью теоретического прояснения представлений о практике, во-вторых, для построения в теории деятельности схем сложной кооперированной деятельности (онтологически они трактовались как описание генезиса этой деятельности).

Например, в работах Г.П.Щедровицкого (см. в «Педагогике и логике»: «Система педагогических исследований (методологический анализ)» стр. 46-52) понятие «практика» вводилось в рамках дискурса, который образовывал ядро анализа, как позднее стали говорить, «сферы деятельности». Здесь практика (другой вариант «практическая деятельность») противопоставлялась инженерии, методике, науке, педагогике, методологии. Анализ сферы деятельности представлял собой попытку построения такого дискурса, в рамках которого можно было бы характеристики практики и использовать это понятие в качестве эвристики для исследования и конституирования сложной области деятельности. Представления о практике и теоретико-деятельностное понятие «практика» продолжали выполнять роль средства самоорганизации, позволяющей реализовать установку, в соответствии с которой теория деятельности должна быть  органичной и эффективной в социальном отношении (обеспечивала бы перестройку и развитие мышления и деятельности, сделала бы ненужными другие концепции).

В докладе В.Дубровского подробно анализируются особенности указанного теоретико-деятельностного дискурса в двух его вариантах (первое и второе понятие практики) и предлагается их снятие в дискурсе самого Дубровского. 

 4. На этапе развертывания ОДИ рассмотренные выше представления о практике и понятие «практика» были использованы для построения экспериментальной методологической практики, то есть предполагалось, что ОДИ и есть полноценная практика. При становлении ОДИ стояли несколько задач: продемонстрировать эффективность методологических представлений при решении ряда, по сути,  нерешаемых социальных задач, создать для методологии область реализации ее идей, повлиять на предметников и специалистов, сдвинув их сознание в методологическом направлении. Решение этих задач позволило создать как образцы ОДИ, так и особую социальную технологию, которая в разных формах и модификациях быстро стала распространятся. ОДИ осуществляется как коллективная работа и обязательно с методологическим сопровождением.

В так или примерно так представленном феномене ОДИ можно реконструировать процессы становления и развития, оппозицию деятельности и методологических представлений (схем, понятий, знаний), преобразующую и формирующую роль ОДИ в отношении сознания его участников, не исключая и самих методологов, значение ОДИ как источника новых методологических представлений и одновременно реальности, в которой проверяется их эффективность и истинность (в методологическом понимании). Другими словами, ОДИ вполне может быть реконструирована не только как полноценная практика, но и как методологическая практика.

Стоит обратить внимание на контекст и жанр ОДИ: это именно игровая форма, групповая работа и публичный форум (общие заседания, выступления, защиты); своего рода «слоеный пирог» творчества, работы и рефлексии, наконец, сложное взаимодействие методологов и остальных участников игры. Одновременно, ОДИ – это жизнедеятельность и творчество (живой организм), в котором огромную роль играют отдельные личности (руководитель игры, игротехники, участники игры), а также игротехническая команда. В этом отношении ОДИ представляют собой симбиоз технологических (методологических) форм работы и живого, личного общения и творчества. Возможно, именно указанные особенности ОДИ делают их органичными и жизнеспособными. Не должны ли мы тогда в понятие практики наряду с вышеуказанными характеристиками включать и подобные моменты? 

5. В культурологии (В.Розин) практика – одна из важных составляющих «распределенного целого», наряду с личностью, схемами и знаниями, сознанием и другими реалиями. Представление о распределенном целом дополнительно к категории «становление» (в отличие от категории «развитие», которое обсуждает Г.Щедровицкий). Все составляющие распределенного целого становятся одновременно, влияя друг на друга. Однако запускают процесс становления разные составляющие (в этом плане, конечно, это не составляющие, а одна из предпосылок). Например, при формировании архаической культуры в качестве «пускового» момента (предпосылки) выступило изобретение схемы архаической души, становление античной культуры было спровоцировано появлением личности. 

6. Приведенные характеристики представлений о практике и понятия «практика» говорят о том, что это, с одной стороны, особый подход, с другой – онтологические построения в рамках этого подхода и теории деятельности, с третьей стороны, экспериментальная практика, где реализуется и первое и второе.

Практика как подход задает целое и условия его мыслимости, если нам нужно объяснить и задать развитие или становление некоторого явления (например, сферы деятельности или культуры). Скажем, задавая сферу педагогической деятельности, Г.Щедровицкий полагает педагогическую практику как такое целое, относительно которого можно охарактеризовать остальные деятельности этой сферы. Педагогическая практика, конечно, отличается, например, от педагогической науки или методики, но в «дискурсе становления» она мыслится как необходимое условие их формирования и даже в некотором отношении включает их в себя. (В разных традициях философии или науки развитие и становление мыслятся различно; в этой связи мы имеем дело с различными понятиями «практика»).

Для методологической практики как подхода характерно представление, что эффективное развитие деятельности (мыследеятельности) предполагает разворачивание методологического обслуживания и сопровождения в качестве органа этой деятельности. Именно этот момент – развитие мышления и деятельности на основе методологии и задает  «практичность» в методологическом понимании.   

7. Особый вопрос, с какими целями мы хотим анализировать развитие или становление. Например, хотим создать музей ОДИ, или возобновить практику ОДИ в новых условиях, но как можно ближе к блистательным методологическим образцам, или на основе ОДИ создать новые игровые формы, или хотим понять, нельзя ли использовать ОДИ для решения определенных методологических проблем. В каждом их указанных случаев анализ ОДИ как практики будет различным.

8. На мой взгляд, уже давно назрел вопрос о том, куда дальше должна двигаться методология, на какие вызовы времени методологи должны ответить. Самоопределение в этом вопросе, отчасти, позволит понять, что собой должна представлять методологическая практика в перспективе.

 
© 2005-2012, Некоммерческий научный Фонд "Институт развития им. Г.П. Щедровицкого"
115419, г. Москва, ул. Орджоникидзе, 9, корп.2, под.5, оф.2. +7 (495) 775-07-33, +7(495) 902-02-17