eng
Структура Устав Основные направления деятельности Фонда Наши партнеры Для спонсоров Контакты Деятельность Фонда за период 2005 – 2009 г.г. Публичная оферта
Чтения памяти Г.П. Щедровицкого Архив Г.П.Щедровицкого Издательские проекты Семинары Конференции Грантовый конкурс Публичные лекции Совместные проекты
Список изданных книг
Журналы Монографии, сборники Публикации Г.П. Щедровицкого Тексты участников ММК Тематический каталог Архив семинаров Архив Чтений памяти Г.П.Щедровицкого Архив грантового конкурса Съезды и конгрессы Статьи на иностранных языках Архив конференций
Биография Библиография О Г.П.Щедровицком Архив
История ММК Проблемные статьи об ММК и методологическом движении Современная ситуация Карта методологического сообщества Ссылки Персоналии
Последние новости Новости партнеров Объявления Архив новостей Архив нового на сайте

О возможности развития России (доклад 12 февраля 2004г.)

Шайхутдинов Р.Г.

(К 50-летию «Московского методологического кружка»)

«Ничто лучше не побуждает
к переосмыслению истории,
как самоопределение
и видение перспектив»
(Автор).

Пятьдесят лет назад, в период послесталинской оттепели, на философском факультете МГУ студенты и аспиранты (Г.Щедровицкий, А.Зиновьев, Б.Грушин, М.Мамардашвили) начали собираться и обсуждать логические, философские вопросы. Основной проблематикой кружка (как позже они себя назвали – московский логический, позднее – методологический кружок) была «методология К.Маркса», не учение и не революционная практика, а методы мышления, позволяющие мыслить и «преобразовывать мир».  По сути, кружок начался с анализа идеологических и методологических основ  общественного устройства,* и его напряженная деятельность на протяжении 50-лет и была ничем иным как своего рода лабораторией, в которой экспериментировались коллективное мышление, управление коллективной мыследеятельностью и разные формы общественного устройства. Распространенные сегодня описания методологии как «инструментализма» в мышлении и деятельности не учитывают историческую ситуацию деятельности кружка. Послесталинская оттепель – время осознания необходимости перемен в обществе. И я утверждаю, что деятельность московского методологического кружка была, прежде всего, направлена на разработку мышления, преобразующего мир (общественное устройство).**

Мышление мыслилось как деятельность. Деятельностный  подход противопоставлялся натуралистическому и становился образом мысли и жизни членов кружка. Вот что пишет Г.П.Щедровицкий: «Для деятельностника существует не мир объектов, который ему противостоит, а мир деятельности, в который он сам включен, - это первая позиция, вторая – рефлексивная, когда он должен осознать, осмыслить свою деятельность и окружающие его структуры, в которые он включен. И только на третьем шаге он выходит к противопоставлению себя этому миру и тогда оформляет то, с чем он раньше действовал  и что он  осмыслил в рефлексии как противостоящий ему объект».

Как французская революция разожгла спор философов вокруг общественно-политического устройства, понятий равенства и свободы и оставила многочисленные следы в политических идеологиях ХIХ и ХХ веков, так опыт русской революции и опыт построения социалистического государства разожгли споры среди членов ММК, и эти споры нельзя осмыслить вне общественно-политического контекста.

В.Ленин и И.Сталин реализовали «марксово» революционное учение и попали в ситуацию отсутствия политической теории. К.Маркс оставил им утопию общества труда как «царство свободы, воздвигнутое на  базисе царства необходимости и которое будет развиваться благодаря системному управлению». Практические последствия этого дефицита  теории, выразившиеся в административно-командной системе, плановом хозяйстве, стремлении к мировой победе коммунизма, и пришлось разбирать  как членам ММК, так и всей прогрессивно-мыслящей  интеллигенции.

Недостаточно, на мой взгляд, говорить о деятельности ММК как о философской школе, занимающейся исследованием мышления. ММК формировал коллективную мыследеятельность и в этом смысле общественно-политическую форму мышления.  Решая, кстати, проблемные вопросы демократии, такие как: проблему совмещения равенства и свободы (единства и плюрализма), спор либералов и демократов,  проблему управления обществом (спор анархистов с социалистами), проблему развития общества (спор консерваторов и прогрессистов), - интересно проанализировать, какие решения предлагаются ММК в этих проблемах, думаю, сегодня это более актуально для России и мыслящих людей России.

Семинары ММК и, в большей степени, организационно-деятельностные игры экспериментировали на себе (имитировали) возможности и проблематику «новой демократии».

В этом смысле ММК претендовала на власть.  На власть не административную, а власть, рождающуюся в процессе коммуникации,* власть интеллектуальную. ММК объединяло сотни активных и думающих людей своего времени, реально участвуя в формировании региональных и отраслевых элит. Организационно-деятельностные игры «захватывали» и преобразовывали различные сферы деятельности, на практике реализуя принципы содержательного управления (в противовес менеджменту).**

Начало девяностых годов ознаменовались распадом  СССР и созданием России (страны, кстати, которой не было на карте современной истории). Политическая элита того времени потеряла  основания для мышления и деятельности – старое общественно-политическое устройство страны рушилось, а новой концепции России у них не было.  Фактически в этот период России была навязана программа вхождения страны в мировое капиталистическое сообщество. В течение короткого времени Россия заимствовала (скопировала) формы общественного, политического и экономического устройства развитых капиталистических стран. Заимствование образцов происходило стремительно и некритично. Как результат сегодня Россия имеет:

- федеративное устройство, хотя в отличие от США, Швейцарии и нескольких других стран с федеративным устройством, Россия  была унитарным государством;

- двухпалатную систему политической власти, в условиях, когда развитые демократические страны  уже ставят вопрос об отмирании функций,  так называемой, «палаты лордов» или представительства субъектов федерации (когда субъектами собственно власти они не являются);

- многопартийную систему, в ситуации непартийной организации власти (партии влияют только на голоса в парламенте);

- фондовый рынок, в условиях непрозрачности бизнеса;

- рыночные отношения, в условиях огромного нерыночного социального наследия СССР (несметное количество т.н. «бюджетников», дотируемая социальная и коммунальная сферы и  т.д.).

Некритичность заимствования в реализации не означает, правда, неосмысленности действий со стороны тех, кто навязывает нам такое заимствование. Деятельное  участие мирового клуба кредиторов, МВФ и других международных структур в реформировании СССР преследовало, скорее всего, свои интересы, а не державные интересы России. В результате, сегодня мы имеем государство с правительством, прекрасно отработавшим функцию бюджетного планирования,  как главную функцию, выгодную всем: и крупному бизнесу, и внешним контролерам (дабы контролировать направления распределяемого дохода), и повсеместное реформирование всех  областей жизни. Реформированию подвержены (официальные данные правительства):

1) основные «доноры» бюджета страны (реформы: Газпрома, РАО «ЕЭС», МПС, налоговая и пенсионная реформы);

2) основные расходные статьи бюджета страны (реформа гос.аппарата, реформа здравоохранения, армия (военная реформа),  сфера образования (реформа образования), сфера коммунального хозяйства (реформа ЖКХ).

А также – реформа судебной системы, финансово-кредитной системы и административная реформа (как  продолжение либерализации гос.функций).

Каковы основные цели этих реформ? На основании анализа материалов реформ можно сделать вывод – цели, прежде всего, ориентированы на экономическую  оптимизацию. Уменьшить расходную часть бюджета, увеличить доходную. Цели понятные и реальные, как с т.з. освоенной действительности (бюджетное планирование освоено российским правительством – константа), так и с т.з. понимания современной экономической ситуации. Декларируемая экономическая стабильность иллюзорна, зависит от цен на нефть и газ – многие это понимают и пытаются с помощью реформ разгрузить расходную часть бюджета и оптимизировать доходную. С точки зрения тактических задач, навязанных экономических воззрений цели реформ понятны.  Пресловутое удвоение ВВП ничего не дает в стратегическом плане для вхождения России в сообщество мировых развитых стран. (Мы отстаем от Америки в 10-15 раз по разным оценкам). К тому же понятно, что если мы встраиваемся в мировое экономическое пространство (к 2008 году планируем войти в ВТО), то наша экономика становится частью мировой и не сможет развиваться быстрее, чем другие экономики (схема сообщающихся сосудов). Оптимизация страны для целей государственной власти формирует «объект» управления (создает управляемую систему), но для кого? Кто является субъектом управления? Складывается впечатление, что правительство реализует задачи МВФ и клуба кредиторов, реформируя страну под заказ (под «ключ»), а президент пытается формировать альтернативные внешним управляющим цели развития России. При этом остается открытым любимый вопрос русской интеллигенции: «Что делать» в стратегической перспективе?» Какой должна быть Россия через 50-100 лет?

Попробуем в имитации помыслить обе позиции (заимствование европейских стандартов, с одной стороны, и самостоятельная стратегия развития России – с другой).  Каковы последствия реализации первого сценария? Во-первых, реализуя идею капиталистического государства, мы, так или иначе, столкнемся с социальными проблемами капитализма. Следует учитывать, что программа «социального государства»,  проведенная в развитых европейских странах после второй мировой войны, имеет относительный успех. России, с ее «социальным наследием» социалистического строя, еще предстоит с этим столкнуться. Победа «патриотических сил» и проигрыш правых на парламентских выборах - лишь  первая ласточка этого процесса. 

Современные европейские философы осмысляют компенсаторные механизмы «очеловечивания» капитализма. Вот что пишет Ю.Хабермас: «Стать рефлексивным» для государства означает, однако, и то, что извлекаются уроки из опыта обращения с таким средством, как власть, которую политики «социального государства» должны использовать для своего вмешательства в общественные субстраты. А ведь эта административная власть не есть пассивное средство, лишенное каких бы то ни было качеств; с ее помощью нельзя создать новые, тем более эмансипированные, формы жизни. Они должны складываться спонтанно и иметь возможность трансформироваться. Спонтанные формы жизни – это и подкладка политической культуры. В условиях демократии… процессы образования общей воли, включая обещания избирателям, должны иметь обратную связь, оставаться пористыми для нерасписанного, нефиксированного процесса формирования  мнений, управляемого по возможности посредством аргументов. Для этого нужна сеть свободных ассоциаций,  расположенных как бы вне организационного уровня партий, вовлеченных в государственные дела, средства информации, связанные с властью, объединений по интересам, которые в чем-то зависимы, и т.д.» Созданная ММК практика ОДИ, а в дальнейшем и практика экспертиз и демократических выборов,* формировала общественную коммуникацию, проникающую в политическую реальность.  Формирование общественной коммуникации, отделенной от классовых структур, невозможно административным путем.

Теория коммуникации, в рамках которой современная европейская философия пытается осмыслить следующий шаг развития демократии, не дает нам оснований для исторического самоопределения и действия, но поднятые европейскими философами вопросы позволяют понять, что путь заимствования достижений ведет и к заимствованию проблем, которые, кстати, были решены в истории России. 

Во-вторых, демократизация и экономизация страны, ставшие реалиями (хотя подчас искаженными) нашей жизни, не могут стать самоцелью исторического развития России. Превращение этих процессов в цель реформирования страны – это путь присоединения России к мировой системе экономики, путь участия в чужой глобальной игре с прогнозируемыми последствиями «новой колонизации». 

Многие аналитики, поверхностно интерпретируя историю, говорят, что прошел очередной раунд в споре между западниками и славянофилами. И те, и другие, как мы знаем, исторически укоренены в истории России. Одних мы видим в конституции М.Салтыкова (одобренной, кстати, Боярской думой в 1610 году), в поколении  постпетровских шляхетских конституционалистов и в декабристах. Других - в Иване Грозном с опричниной и Милютинцах при Александре II. 

Но после реализованных в истории «проектно построенных обществ», таких как: СССР, Гонконг, Куба, объединенная Европа и др. – такой исторический анализ является явно недостаточным и не учитывающим управленческую (оргтехническую, если хотите) составляющую в развитии общества.  Крах коммунистической идеологии привел политические элиты страны к страху перед общеполитическими идеологиями и отказу от проектного отношения к обществу. Возобладала идея «возврата в историю», «возврата в цивилизованное общество» - пораженческая идеология бессильной власти.

Идеология «бессилия» власти уже расходится с идеями, рождающимися в различных слоях общества. Бизнес, ориентированный на потребителя,  уже осознал свою зависимость от благосостояния народа и готов участвовать в его наращивании. Интеллигенция устала от цинизма власти и пытается найти себе место в новой России. Региональные элиты всё еще пытаются противостоять экспансии центра. Бюрократия («государев люд») пытается оформиться отдельно от бизнеса и тяготеет к правовому нейтралитету.

По-видимому, вышеперечисленные слои общества не являются пока политическими силами. Власти выгодно постоянное реформирование в обществе, т.к. изменения затягивают процессы формирования классов. В этой ситуации особенно важным становится вопрос формирования новых политически активных элит, ориентированных на развитие страны (а не на подготовку к иммиграции).

В отличие от «западнической» ориентации правительства, заимствующей цивилизационные образцы капитализма, складывается круг идей, ориентированных на «национальный проект» развития России.  Ростки проектной интенции прослеживаются в различных аспектах современной ситуации:  это и усиление власти президента, и формирование двух-трех партийной системы, и подготовка к изменению административно-территориального деления, и борьба с олигархами и т.д. и т.п.  Понятны уже и некоторые ограничения на проект развития России, данные нам историей – в основном эти ограничения связаны с «механизмами» исторического преобразования страны. Нам недостаточны реформы, особенно ориентированные на оптимизацию, нам не нужна кровавая революция, и мы ограничены в мобилизации населения.

Московский методологический кружок, как мы видим из его истории, всегда старался быть на рубежах развития мышления и общественной активности. Современная ситуация России формирует вызов общественно-политически активным людям – это вызов исторического самоопределения. Идеологические и мировоззренческие основания общественно-политического самоопределения в России складываются стремительно, и ответ на вопрос: «Какой быть России через 100 лет?» - формируется сегодня.

Метание власти между патриотизмом и заимствованием западных цивилизационных моделей, между «православной державой» и «либеральной империей» - есть показатель запроса власти на содержательную политику, запроса на проектирование новой России. *

Формирование идеологических и мировоззренческих оснований такого проекта, формирование общественно-политических сил, способных реализовать такой проект, и создание механизмов общественно-исторического преобразования страны (отличных от реформ и революций как ограниченных возможностями и последствиями) и есть, на взгляд автора, перспективный набор проблем и целей для российской методологии. В решении которых, как считает автор, она изрядно преуспела.



* В дальнейшем пути основателей кружка разошлись, но размышления над устройством социалистического общества объединяли их всегда. См. А.Зиновьев «Зияющие высоты», «Коммунизм как реальность» и др., Б.Грушин «Методы исследования общественных процессов» и др.

** К.Маркс «Тезисы о Фейербахе».

* «В деятельности политической общественности встречаются и перекликаются два противоположных процесса: с одной стороны, коммуникативное формирование легитимной власти, которая рождается в свободном от всякой репрессивности процессе коммуникаций политической общественности, а с другой – такое обеспечение легитимности через политическую систему, с помощью которой административная власть пытается управлять политическими коммуникациями» Ю.Хабермас, лекции в Институте философии АН СССР.

Корр.: «И вы верите, что сам факт публичности уже есть серьезный шаг вперед и одновременно гарантия необратимости этого шага?»

Г.П.Щедровицкий: «Бесспорно верю, поскольку признаю гигантскую роль коммуникации в обществе и в общественной жизни. Кухонные мнения компании не являются фактом. Никаким. И значения не имеют, и роли не играют. Должен быть рынок идей, если хотите – базар.

… И за счет того, что это все циркулирует на едином рынке, - вырабатывается общее мнение».
22-28 февраля 1991г. Н.-О. Еженедельник «Радикал.

** «Управляемая система находится как бы внутри управляющей,  она «захвачена», ассимилирована управляющей системой. Управляющая система всегда захватническая, паразитирующая. Иного отношения не может быть. Но захват этот очень интересный – это захват мыслью». Г.П.Щедровицкий, Путеводитель по методологии организации, руководства и управления, Изд. «Дело» 2003г., Москва.

* Автор имеет в виду методологическую практику экспертиз и выборов, осуществляемую С.В.Поповым и П.Г.Щедровицким.

* «Опираясь на сумбурный, но жестокий опыт новейшей истории, мы должны признать: России необходим национальный проект. Только он может стать залогом оформления России как сильной, независимой и развивающейся геостратегической сущности». (Доклад Совета по национальной стратегии «Миф о стабильности и национальный проект» С.Белковский.).

 
© 2005-2012, Некоммерческий научный Фонд "Институт развития им. Г.П. Щедровицкого"
109004, г. Москва, ул. Станиславского, д. 13, стр. 1., +7 (495) 902-02-17, +7 (965) 359-61-44