eng
Структура Устав Основные направления деятельности Фонда Наши партнеры Для спонсоров Контакты Деятельность Фонда за период 2005 – 2009 г.г.
Чтения памяти Г.П. Щедровицкого Архив Г.П.Щедровицкого Издательские проекты Семинары Конференции Грантовый конкурс Публичные лекции Совместные проекты
Книжная витрина Корзина заказа Где купить Список изданных книг Готовятся к изданию
Журналы Монографии, сборники Публикации Г.П. Щедровицкого Тексты участников ММК Тематический каталог Архив семинаров Архив Чтений памяти Г.П.Щедровицкого Архив грантового конкурса Съезды и конгрессы Статьи на иностранных языках Архив конференций
Биография Библиография О Г.П.Щедровицком Архив
История ММК Проблемные статьи об ММК и методологическом движении Современная ситуация Карта методологического сообщества Ссылки Персоналии
Последние новости Новости партнеров Объявления Архив новостей Архив нового на сайте

Зверев Сергей Михайлович

1976 год. В Институте психологии, его директор был В.В. Давыдов, возобновился семинар ММК, и я (не помню уже, с чьей подачи) попал на первое его заседание. В то время я был научным сотрудником Института физиологии детей и подростков (его директор, вице-президент Академии педнаук А.Г. Хрипкова, позже активно участвовала в разгоне семинара и гонениях на Давыдова). «Говорить начал» на второй год, когда «часть» ММК переселилась в Областной институт физкультуры (Малаховка), где на кафедре педагогики работал Г.П. Щедровицкий, а на олимпийской базе в Подольске, где обсуждалась проблема методологии спортивной подготовки, шла апробация игровых сессий. Самая активная фаза моего участия продолжалась вплоть до очередного волевого закрытия семинара, совпавшего по времени с многодневной подготовкой к первой ОДИ. Прервалось мое участие в семинарах в конце 81-го года (звучит как-то трагично).

1985 год. Центральный институт физкультуры, кафедра педагогики. Иду по коридору. Навстречу Н.Г. Алексеев. Начал с вопроса: «Будешь участвовать в семинаре»?.. (!). Так состоялось мое второе пришествие.

Активность Никиты Глебовича по созданию команды была очень высока. Уже через год начали играть. (Первую игру, в которой я участвовал – в Инфизкульте, по проблеме развития кафедры шахмат – вел Ю.В. Громыко; всего же был на десяти играх, которые вели оба Щедровицких и Громыко.) Отсчет идет с Перми. Заказчик – обком партии. Тема – стратегия развития области. Тогда я пробовал работать методологом. А моя первая игра в качестве ведущего, на что меня НГ буквально «вытолкнул», состоялась в Калуге (1989 г.). Заказчик – Советский детский фонд. Тема: «Новые организационные формы устройства жизни детей-сирот»; среди членов команды были: Б.В. Сазонов, С.Б. Поливанова, В.И. Слободчиков, А.Е. Левинтов. Всего провел самостоятельно 18 ОДИ – по заказам облисполкомов, министерств, крупных предприятий и по самым разным темам (было такое окаянство): от конверсии до развития образования (Калуга, Пермь, Воронеж, Екатеринбург, Судак, Москва и Московская область, Подольск).

Своими учителями считаю ГП и НГ: Мастера одного кружка, но удивительно разные.

Считаю риторическим вопрос, изменило ли жизнь (планы) и деятельность знакомство с ГП и более тесное рабочее содружество с НГ, с другими методологами, а также годы, проведенные в кружке. Отмечу, например, что под этим влиянием, а также по молодости и «политической незрелости» вышел на предзащиту кандидатской диссертации (1979 г.) с темой «Методология разработки содержания физического воспитания» и был изгнан с трибуны. Пошел на компромисс, но сохранил основные идеи и защитил диссертацию по проблеме развития самостоятельности у подростков.

Не обсуждая тематических разработок кружка, тем более, не ранжируя их значимости, отмечу лишь то, что стало моим самоощущением приобретенного в процессе кружковой работы. Надеюсь, иногда его принципы удавалось осуществить.

Все свои пространства методологи «нахватали впрок, чтобы вырваться из времени» (А. Битов). Погружаясь в методологию, можно было увидеть, как развертывался процесс мышления. Я назвал бы его «панорамным». Драматургия многомерного и многоаспектного мышления строилась на замыкании всех форм его разверстки. Ритмичность введения вопросов только усиливало смысл отдельных тем. Методологи умели это декорировать. Вошедший в коммуникацию присоединял свой опыт к опыту других или, напротив, противопоставляя его другим. Создавались условия появления силового поля оппозиции (но без видимого напряжения). Обезоруживала взаимная проблематизация с высокой степенью достоверности.

НГ привнес другое. Движение в замысле. Интуицию. Как потенциал для размышлений, изучения, разработки рефлексивного мышления, практики ее. Стремился находить критическую точку, поворачивающую сюжет. Т.е. переводить дискурс в игровое действие, актерство, импровизацию, с различными перебивками, паузами, жестами, изменениями интонации. Нарушать так ценимый в играх баланс между изложением темы в пользу интриги с неожиданными поворотами сюжета, разворачивающегося по ходу дискуссий. Образ, метафору использовать в функции понятий. Взрывать линейную фабулу, нарушая ритм, подготавливая конфликт. Потеснить автоматизм восприятия, сбить с привычного действия. Давать шанс.

ГП и НГ учили спрашивать. Строить сюжетно-тематическую картину с четко выраженным действием, представленным по факту в многофигурной композиции, а по смыслу – в четком разделении позиций. Ситуация без «позиционного разделения» и интриги не мыслилась, а главный герой в ней – они сами, действующие в оппозиции к другим. Они учили вести игру. Дидактический же смысл заключался в умении «остановить» в нужный момент деятельность. Не боялись потерять форму слова, облегчая для себя и собеседника мышление. «Незнание» начинало «руководить» и становилось необходимым условием развития мышления. И это они называли гуманитарным актом.

Они неявно, но учили предъявлять «гамбургский счет» – пересматривать и переопределять основания, положенные не только в методологические дисциплины, но и в течение собственной жизни.

Убежден: методологи сами в себе несли противоядие против того, что их окружало. Были правы не столько по существу дела, сколько потому, что себе доказали – «могут все». Но сегодня жизнь монтирует обстоятельства острее методологов, и мне представляется, что методологическое движение замерло, находясь в фазе ожидания. Но есть ощущение, что ренессанс близок. Мастера должны вернуться. Хотя бы затем, чтобы сбросить политические рамки, начинающие жать, как не обношенная обувь.

Пожалуй, считаю себя методологом. Для меня важны не профессии, а профессионал и мастер, способные восстанавливать и удерживать (культивировать) формы, проектировать новые. Быть образцом самоуважения и не бояться.

Важным считаю свое посильное участие в создании методологических команд. В частности, в Судаке (Крым), в котором по сей день «работаю» в программах развития образования и различных систем управления.

 
© 2005-2012, Некоммерческий научный Фонд "Институт развития им. Г.П. Щедровицкого"
115419, г. Москва, ул. Орджоникидзе, 9, корп.2, под.5, оф.2. +7 (495) 775-07-33, +7(495) 902-02-17