eng
Структура Устав Основные направления деятельности Фонда Наши партнеры Для спонсоров Контакты Деятельность Фонда за период 2005 – 2009 г.г.
Чтения памяти Г.П. Щедровицкого Архив Г.П.Щедровицкого Издательские проекты Семинары Конференции Грантовый конкурс Публичные лекции Совместные проекты
Книжная витрина Корзина заказа Где купить Список изданных книг Готовятся к изданию
Журналы Монографии, сборники Публикации Г.П. Щедровицкого Тексты участников ММК Тематический каталог Архив семинаров Архив Чтений памяти Г.П.Щедровицкого Архив грантового конкурса Съезды и конгрессы Статьи на иностранных языках Архив конференций
Биография Библиография О Г.П.Щедровицком Архив
История ММК Проблемные статьи об ММК и методологическом движении Современная ситуация Карта методологического сообщества Ссылки Персоналии
Последние новости Новости партнеров Объявления Архив новостей Архив нового на сайте

Тобольнова Алла Михайловна

Фразой «Следует обратить особое внимание на формирование её политических взглядов, так как они неверны» заканчивалась моя и еще троих выпускников 11-го класса школьная характеристика. Визировали её в КГБ СССР. На календаре – 66-й год и «неверные политические взгляды» – исключительно серьёзный недостаток в биографии молодого человека.

Понятно, что с такой характеристикой (при всем том, что «активистка, отличница, комсомолка, спортсменка» и вообще…) всё равно ни в какой ВУЗ дальше порога не пустят. И поэтому директор школы М.Ф. Воробьёва (в годы войны – командир партизанского отряда в Белоруссии), отлично понимая, как кагэбэшная приписка может отразиться на нашем будущем, попыталась изменить «приговор», сумев вставить всего одно слово – «совсем». И получилось просто замечательно для всех: сотрудники КГБ сохранили лицо и обличительный характер документа, а мы выглядели уже не такими «врагами». Теперь мои политические взгляды оказались «не совсем верны». А это сильно меняло ситуацию.

А из-за чего сыр-бор разгорелся? И какое отношение к методологическому движению в СССР имеет этот факт моей школьной жизни?

Для допросов и разговоров «по душам» в КГБ была причина: к 7-му Ноября мы в центре города на всех заметных зданиях (включая ЦК и райкомы партии) расклеили листовки, в которой писали, что ситуация, когда государственная власть – это власть одной партии, не годится ни для страны, ни для человека. Текст заканчивался строчкой: «Долой культ партии, несущей на себе остатки сталинского режима»!

В этом была и моя личная позиция.

И когда через 21 год после этих событий я, журналист, познакомилась с тем, как работают методологи, на что направлена их деятельность – я почувствовала: наконец-то попала в родную стихию! Вот они, сказала я себе, другие люди, которые меняют жизнь! Они – не такие, как все. Они проживают свою жизнь не по правилам, которые диктует партия. Организуя мыслительную работу многих и разных людей, они и мне дают возможность видеть другое. И оно – совершеннее настоящего. Оно иначе устроено.

Перспективы изменений в стране захватили меня. Для себя я четко поняла: самое полезное, что я могу, как журналист, сделать для своей страны – это рассказывать многомиллионной аудитории о том, что делают методологи. Никакой репортаж и даже «прямой эфир» не мог сравниться с теми страстями, которые бушевали на ОДИ.

У кого-то заработали мозги – и «поехала крыша».

Кто-то, прожив 45 лет, вдруг нашел смысл жизни.

Кто-то круто менял профессию и уходил в новую сферу деятельности.

Кто-то по-новому начинал «пахать своё поле» и становился первым среди лучших.

И я была причастна ко всем этим изменениям. Потому что и от меня, через мое понимание становились известными, как теперь говорят, сдвижки в людях, в их судьбах и деятельности. То, что мы в юности надеялись изменить листовками – менялось у меня на глазах. Самое главное – люди становились другими.

Сегодня это признание звучит наивно. Тем более что на момент встречи с методологией я была зрелым, профессионально состоявшимся человеком: комментатор Главной редакции вещания на зарубежные страны Латвийского Госкомитета по телевидению и радиовещанию. (Для справки: самая высокая профессиональная журналистская квалификация в то время – «политический обозреватель» – существовала только во Всесоюзных комитетах и изданиях. Я работала для разных программ Всесоюзного радио, для радио союзных республик, социалистических и капстран. Работала успешно: Почетная Грамота Гостелерадио СССР, республиканская и Всесоюзная Доска Почета, Медали ВДНХ, первая в списках лучших журналистов Всесоюзных программ и т.д.

И мой первый материал о Всесоюзных выборах директора завода микроавтобусов РАФ в Елгаве прозвучал на всех перечисленных каналах в 1987 году. Читая информацию в газетах – форму, в которой проходил конкурс, журналисты называли «деловой игрой», а не «оргдеятельностной» – я предельно возмущалась: как же они не различают?.. это же принципиально другое! «Деловая» и «Деятельностная» по мощи и силе разнятся, как комар и слон! Даже не так – они просто из разных миров!

С этого момента я встала на защиту чистоты в передаче смысла методологической работы.

Я была абсолютно уверена: мои коллеги не поняли, что ОДИ пришла в нашу жизнь, как необыкновенное действо. И если тебе несказанно повезёт – ты станешь её участником, проживешь вместе со всеми несколько дней, как несколько лет, то изменится всё: и ты сам, и твои представления о том, как должна быть устроена жизнь.

… В Оргкомитете конкурса я договариваюсь об интервью. Зачинщик конкурса, закрутивший эту махину, Александр Афанасьев (добрая и светлая ему память), корреспондент авторитетной тогда «Комсомолки», на мой вопрос, где найти того, кто придумал, как проводить Конкурс, весело ответил: «А идите в столовую, он сейчас там». А как я его узнаю? Саша хитро засмеялся: «Я – высокий и стройный, а Попов – высокий и сутулый, сразу его и узнаете». Мне стало жуть как обидно за незнакомого мне Попова: если конкурс придумал он, отчего же «сутулый»? Красивым должен быть! Так я познакомилась с Сергеем Поповым…

Я никогда не считала, а сейчас просто не вспомню, сколько передач для различных радиостанций, отечественных и зарубежных, подготовила за 15 лет совместной работы и жизни с Сергеем Поповым.

(Безмерно жалею о потере архива тех лет – там были интервью с Георгием Петровичем; архив остался на Латвийском радио, когда весной 92-го меня неожиданно уволили, пригласив для выдворения неугодного сотрудника из здания комитета двух автоматчиков: здоровенные бугаи с оружием – и я, хрупкая женщина с сумочкой в руках…)

Пожалуй, назову самые, на мой взгляд, значимые (о выборах на РАФе уже сказала) мероприятия, о которых писала. Экспертизы на БАМе, Байкале и в Латвии (последняя – прогноз развала Советского Союза). ОДИ с депутатами всех уровней в Иркутске (прогноз ликвидации монополии на власть компартии и появление многопартийности). Всесоюзные юридические Школы. Много игр на развитие крупных российских городов. Всероссийская программа кадрового резерва…

В 90-м году мне предложили должность Главного редактора новой программы Латвийского радио на русском языке «Домская площадь»: «подумай, будем обсуждать твою кандидатуру». Я подумала: променять жизнь с мыслительным экстримом на кресло администратора? Конечно, нет! И главное – кто, если не я? Ведь журналисты городов, куда приезжал работать Сергей Попов, не могли «продавить» свои репортажи в эфир Всесоюзного радио. А я могла, потому что была непоколебимо уверена, что именно об этом и должно вещать на всю страну. И из всех городов Советского Союза, где работал Попов, выходила в прямой эфир в программе «Время. События. Люди».

Используя авторитет в Латвии (всё партийное и административное руководство республики выходило во всесоюзный эфир со мной), я смогла организовать два мероприятия для Попова: игру по развитию Риги и республиканскую Общественную Экспертизу.

И уже когда закончился период ОДИ, мне удавалось за счет убежденности в том, что я принесла интервью с гениальными – никак не иначе – мыслями и взглядами, «пробивать» во всероссийской прессе статьи, которые поднимали актуальнейшие и сегодня проблемы: «Путин и социальная революция», «Национальная валюта» и др. Во всяком случае, в этих интервью ставились проблемы, которые еще только назревали в России, и последствия которых никто не просчитывал.

Предвижу, кто-то, прочтя этот текст, скажет: ну, Тобольнова от скромности не умрет»! А я возражу: кому не лень, покопайтесь в архивах!

В заключение – эпизод, как мы с Георгием Петровичем спасали друг друга

Он проводил в Нарофоминске игру с профсоюзами, а я, оказавшись в Москве в командировке, смогла вырваться туда на один день и впервые увидела ГП в работе. Утром слушала его установку, днем участвовала в дискуссии между Юрой Громыко и Сергеем Поповым, осталась на вечернее заседание.

А там началась такая рубка!.. Мужики, выступая, были агрессивны, дамочки – почти истеричны. И все правоту свою Георгию Петровичу доказывают. Я начинаю понимать, что у тех и других на глазах шоры, признавать свою глупость они не будут, потому что не слышат, куда их он ведет. И наседают на него, наседают… А эти игротехники сидят по углам и молчат.

Я не выдержала: ГП надо защищать! Он-то один, а их много. С его разрешения выскочила к доске, в прямом смысле «во всем белом» – брюки, рубашка, и кидаюсь в атаку. Сказала всё, что думаю про них с их проблемами, и про то, что слушаться должны Георгия Петровича, потому как он правильно говорит…

После выступления лицо огнем горело. Пока нашла умывальник… стою, прихожу в себя. Кто-то стучит в дверь. Открываю – стоит Попов, посланный ГП, который тревожился, не обидел ли кто меня… Потом Георгий Петрович мне сказал, что так его еще никто в жизни не осмеливался защищать, и что у меня на первом месте – чувство справедливости и дружбы…

… Это были счастливые годы во всех смыслах. За это время я овладела новыми навыками и умениями, которые и сегодня позволяют мне быть востребованной не только как журналисту. Вышла в свет моя первая пьеса «Инфаркт души»…

В жизни многое меняется. Но методология со мной – навсегда.

 
© 2005-2012, Некоммерческий научный Фонд "Институт развития им. Г.П. Щедровицкого"
115419, г. Москва, ул. Орджоникидзе, 9, корп.2, под.5, оф.2. +7 (495) 775-07-33, +7(495) 902-02-17